Владимир Гусев: «Русские жгут, не щадя себя»

27 июня 2015
Этот созданный в 1927 году при первой Сибирской радиовещательной компании оркестр — старейший музыкальный коллектив нашего города. Вследствие перипетий судьбы он не раз менял название. Сегодня он — Русский академический оркестр филармонии. Вот уже почти сорок лет прославленный коллектив возглавляет главный дирижер, художественный руководитель оркестра народный артист России Владимир Поликарпович Гусев.

Крестник Победы

Мы встретились с маэстро через несколько дней после его 75-летия, которое в афише концерта-бенефиса было остроумно обозначено музыкальным размером три четверти, то есть три четверти века, прожитых в союзе с музыкой. А каким было самое начало?

Найти и осуществить свое призвание мальчишке, родившемуся в рабочем поселке Чаны Новосибирской области, помогла Победа: в мае 1945 года ему едва исполнилось пять лет, когда с фронта вернулся дядя, мамин брат, и в доме появился баян…

— Баян стоял на сундуке, — вспоминает Владимир Поликарпович, — и мальчишеское любопытство: кнопочки, меха, все надо было испытать на ощупь и на слух — довело меня до сегодняшнего состояния…

Он не терпит пафоса по отношению к собственной персоне, постоянно снижая его иронией, но, как ни скромничай, жизнь сложилась красиво. И, пожалуй, определяющую роль в ней сыграла формула о доле вдохновения и девяноста девяти процентах труда для достижения выдающихся результатов в искусстве. Уже в 1949-м (к тому времени семья переехала в Новосибирск) началась учеба в двух школах — общеобразовательной и музыкальной, затем — училище, консерватория.

— И постоянно сумасшедшая нагрузка. Как я ее выдерживал?.. — удивляется сегодня он сам себе. — Учась в училище, уже работал, учась в консерватории, — на двух работах…

— Работали по специальности?

— Конечно. Самодеятельность. Коллективы, ансамбли, даже оркестры были. По окончании консерватории получил направление во Владивосток, там в институте культуры как раз создавалась кафедра народных инструментов, и я ее четыре года возглавлял. Нынче в декабре приглашают на 50-летие кафедры. Время быстро летит…

«Этот оркестр должен жить»

— Владимир Поликарпович, потом вы пришли в оркестр Новосибирского радио, как раньше назывался Русский академический оркестр филармонии, и вот уже без малого четыре десятка лет руководите им. Но если возвратиться в молодость, вспомнить собственное становление, от чего бы вы могли предостеречь растущие таланты? Какие опасности подстерегают их на музыкантском пути?

— Все индивидуально, но, пожалуй, главные враги — лень и конкуренция. Надо иметь характер, не раскисать, если случилась какая-то неудача, даже если что-то рушится, валится, надо все равно биться и доказывать. Я считаю, наш оркестр выдержал тяжелейшие испытания в 2005 году, когда его не стало в штатном расписании ГТРК «Новосибирск». Тут понадобились мои бесчисленные обращения и хождения во властные кабинеты и в Новосибирске, и в Москве, чтобы наконец было принято решение и мы стали филармоническим коллективом. Надо было иметь настойчивость, настырность и, главное, глубокое убеждение, что этот жанр необходим. А такая убежденность, слава Богу, у меня есть, никогда не сомневался — этот оркестр должен жить.

— Да, времена были, мягко говоря, разные. Каково сегодня отношение к вашему жанру, к оркестру?

— Сейчас, я бы сказал (тут Гусев включает свой фирменный юмор. — Авт.), мы как будто в женском отделении больницы — на сохранении, пытаемся сберечь свое детище и будущее. Ни шевельнуться, ни сделать лишнего шага, боясь услышать неприятный окрик: денег нет! — или еще что-нибудь в этом духе. Это заставляет, с одной стороны, тщательно работать, с другой — не задумываться слишком остро о тех проблемах, которые были и есть. Нам все время пока не везет: в стране никак не может раскрутиться экономика, возможно, тогда культура, искусство будут нужны. И все-таки главное достижение последних десяти наших филармонических лет — это обретение своей публики, которая, как мне кажется, с удовольствием ходит на наши концерты. Правда, с нас постоянно требуют увеличения количества этих концертов. Хотя мы и так делаем в месяц по четыре — пять программ, практически не дублируя их. Если играть еще больше, это значит, еще интенсивнее заглядывать в кошелек этим самым моим любимым слушателям, которые на нас и так ходят. А новых слушателей приобрести очень непросто, вы сами видите, что творится в образовании, средствах массовой информации, где нашей музыки просто нет. Национальная культура все еще не в формате.

Не жалея струн и инструментов

На каком-то повороте нашей беседы о том, что концепция отношения к культуре в России вроде бы меняется, но остаточный принцип ее поддержки только прогрессирует, как будто не очевидно, что академическое искусство никогда не сможет быть самоокупаемым, в глазах у маэстро вдруг зажигается лукавый огонек, и он не то серьезно говорит, не то шутит:

— Представим идеальные условия: если у нас все станет хорошо — будет куча денег и не будет гонки по количеству концертов, а будет много гастролей, то я боюсь, что мы раскиснем. Эта благость превратит нас в этаких рохлей, спокойных, равнодушных. Я частенько слышу о подобных музыкантах за границей. Они добросовестно делают свое дело, но без искорки — получил денежку, встал и ушел. Мы же должны всякий раз работать с искрой, выскочить, как пробка, и показать высочайший уровень, именно это зажигает публику. Почему наши коллективы любят за границей? Потому что русские жгут, не щадя себя, не жалеют струн и своих инструментов.

— Поэтому ваш оркестр с колоссальным успехом выступил в прошлом сезоне в Париже?

— Не знаю, но примерно триста человек, желавших нас послушать, попросту не вместились в зал. А вообще, судя по отзывам, французов удивила и восхитила как специфика русского оркестра (это касается струнных), так и серьезность программы. Нашего солиста Николая Лоскуткина вообще окрестили сибирским Шаляпиным.

— Что играли?

— Ой, играли мы много: европейскую, русскую классику и, естественно, народную музыку. Унисон домристов, унисон балалаечников — всех своих солистов показали: народных, заслуженных, лауреатов.

Сплошная психология

— Кстати, не в каждом русском оркестре, а в России их всего четыре такого высокого, академического, ранга, так успешно растут и так заметны солисты. Это ваша как худрука политика?

— Считаю, что это очень хорошо, и поддержка, естественно, моя. Во-первых, от этого разнообразнее программа, во-вторых, хочу, чтобы каждому, сидящему в оркестре и играющему «из-под палки» (это маэстро о дирижерской палочке. — Авт.), было интересно к чему-то стремиться, ведь каждый хочет быть и артистом, и солистом. Ну и стечение обстоятельств: сейчас оркестр пополняется выпускниками средней специальной музыкальной школы, окончившими затем консерваторию, это профессионалы высокого класса. Вы представьте себе — сегодня в оркестре 18 лауреатов всероссийских и международных конкурсов.

— Ничего себе, почти треть состава… Владимир Поликарпович, а руководить пятью десятками творческих личностей сложно? Что в этих отношениях главное?

— Тут надо быть артистом, уметь заряжать и заряжаться. Публика заряжает артиста на сцене, а также маэстро, который начинает осознавать: в верном направлении идем, товарищи! Работа дирижера — сплошная психология: надо артистов увлечь, надо их отвлечь, надо сказать что-то суперсмешное. Они шумели, шумели и вдруг оторопели, и в этот момент ты их ловишь и держишь. Но главное — надо доверять музыканту и пробуждать в нем лучшие качества.

— Доверять в чем?

— Давать больше свободы в творческом плане, шанс проявить себя. В общем, поменьше диктатуры, побольше артистизма и увлеченности.

«Оказалось, все поэты!»

— О новосибирском Русском оркестре специалисты говорят в превосходных степенях, отмечая певучесть, теплоту и даже акварельность его звучания. Что это означает?

— Все оркестры звучат по-разному, я на слух всегда определю андреевский, осиповский или некрасовский оркестр. И свой, разумеется, тоже. Мне кажется, у нашего оркестра нет такой мощи (Гусев делает ударение на последний слог. — Авт.), потому что нет «меди», нет такой плотности, но есть прозрачность, есть вот это тремоло, трепетность струнных инструментов. Мы прошли хорошую школу на радио, работая у микрофонов, которые имеют свойство гиперболизировать, утрировать все недостатки звучания. Поэтому надо было работать ювелирно, и здесь это нам удалось сохранить. Для меня даже загадка: меняются люди в оркестре, приходят новые, а особенность звучания каким-то образом передается, сохраняется. Появляется новый музыкант, смотришь, через два — три года он уже в этой упряжке, в этой стилистике, в этом звучании. Для меня это удивительно…

Маэстро удивляется, а я думаю: сколько же его труда, таланта, терпения, внимания к каждому артисту вложено в эту феноменальную особенность оркестра. И, вспоминая свои эмоции на гусевских концертах, спрашиваю: что-то в исполняемой музыке может его самого растрогать до слез? Владимир Поликарпович, мне кажется, уходит от прямого ответа, мы говорим о замечательной русской певице Татьяне Петровой, выступлениями которой оркестр открывает следующий сезон. Но он возвращается к теме с другой стороны.

— Честно скажу, прошибла слеза, когда ребята из оркестра подарили мне на юбилей две книжки, сделанные и изданные ими. Первая — с моими шутками, каламбурами с репетиций, вторая (оказалось, все поэты!) — с их стихами про меня, любимого. Я никогда не думал, что человек может достичь такого отношения к себе. В общем, приятно.
Татьяна Шипилова, Советская Сибирь

Партнеры

Московская биржа
ВТБ24
Чашка кофе
Формажжио
Балкан гриль
Favorit cheese
Группа компаний "Новоконстрой"
AZIMUT Отель Сибирь
Компания «Восточный двор»
Аэродром «Мочище»
ОАО «Синар»
Альянс Франсез
Бюро №17
ООО «ЗапСибИнтернешнл»
Ресторанный комплекс Bierhof
ООО «Байт»
Компания «Дизайнмастер»
Ресторация Город N
Реклама онлайн

Информационные партнеры

Музыкальное обозрение
Музыкальный журнал
Музыкальная жизнь
Музыкальный клондайк
СТС-МИР
Ретро фм
Тайга
Сибкрай
ОТС
Академия новостей
Афиша Новосибирска
Ведомости Законодательного Собрания Новосибирской области
ВС-TV.ru
Аргументы и факты